Блог

Декриминализация фиктивного предпринимательства: последствия для «конвертационных центров» и «реального сектора» — мнение адвоката

В сентябре 2019 года Верховная Рада Украины приняла закон, которым из Уголовного кодекса Украины исключена статья 205. Этой статьей был определен состав такого преступления как фиктивное предпринимательство.

У читателей нашего блога, не искушенных в тонкостях расследования налоговых преступлений, мог возникнуть некоторый когнитивный диссонанс: неужели теперь на законных основаниях можно уклоняться от уплаты налогов с использованием фиктивных предприятий?

Давайте разберемся, что же произошло на самом деле.

Как было раньше

Фиктивное предпринимательство – это создание или приобретение юридических лиц с целью прикрытия незаконной деятельности или осуществления видов деятельности, в отношении которых есть запрет.

В Украине так называемые фиктивные предприятия в 99% случаев использовались именно с целью уклонения от уплаты налогов. Схема использовалась простая и общеизвестная. Фиктивные компании якобы поставляли в адрес предприятий «реального сектора» (так налоговики, к слову, не совсем корректно, называют предприятия, осуществляющие реальную хозяйственную деятельность) товары и услуги, на самом деле существовавшие только «на бумаге», и получали за это оплату, которая после осуществления нескольких «транзитных» операций снималась в наличной форме.

Для того, чтобы доказать уклонение от уплаты налогов со стороны предприятий «реального сектора», необходимо было сначала доказать факт фиктивного предпринимательства их поставщиков, то есть получить приговор суда, которым директор такого поставщика признавался виновным в совершении преступления, предусмотренного статьей 205 УК Украины. И главным доказательством здесь всегда были признательные показания фиктивного директора, так называемого «фунта».

В итоге сложилась весьма специфическая практика работы сотрудников налоговой милиции, которая заключалась фактически в «охоте» на «фунтов»: пользуясь факторами внезапности, страха и незнания такими директорами своих прав, оперативники добивались подписания протоколов допросов с признательными показаниями. При этом чаще всего применялось психологическое и даже физическое давление, временное ограничение свободы передвижения, нередко в результате давления свидетелем подписывались пустые листы. После подписания протокола допроса свидетель превращался в подозреваемого, которого могли на целые недели изолировать (его селили на съемной квартире под наблюдением оперативных сотрудников), вплоть до получения приговора суда, чтобы он не передумал и не изменил показания. Такие методы работы сотрудников налоговой милиции не являются откровением и хорошо известны адвокатам, которые работают по налоговым делам.

Можно подумать, что в этом нет ничего плохого, так как цель наполнения бюджета и борьбы с уклонением от уплаты налогов оправдывает любые средства.

Но дело в том, что наполнение бюджета никогда не стояло в приоритете. Полученный таким образом материал использовался для того, чтобы «прийти» к предприятиям «реального сектора» и требовать от них неправомерной выгоды. Подавляющее большинство досудебных расследований по уклонению от уплаты налогов никогда не доводилось до суда.

Чего ждать теперь

Похоже, что декриминализация фиктивного предпринимательства кое-что изменит, но не так, чтоб очень сильно.

Налоговой милиции (и органу, который придет ей на смену) теперь не нужно получать отдельный приговор суда, подтверждающий, что контрагент предприятия является фиктивным. Эти обстоятельства будут доказываться непосредственно в рамках дел об уклонении от уплаты налогов (ст. 212 УК Украины), которые будут регистрироваться в отношении предприятий «реального сектора», а также в рамках расследований по другим статьям, которые пока никто не отменял (статьи 191, 209, 358, 365 и другие). Но вот предпосылок для изменения средств и способов доказывания сама по себе декриминализация фиктивного предпринимательства не несет. То есть для доказывания состава ст. 212 УК Украины нужно будет собрать в целом такую же доказательную базу, что и раньше, в том числе показания фиктивных директоров. Существенное различие только в том, что если раньше это можно было делать поэтапно, с «местом для сохранения» в виде приговора по ст. 205 Уголовного кодекса, то теперь весь этот «карточный домик» нужно будет донести до суда целиком.

Несмотря на то, что статьи 205 в Уголовном кодексе Украины больше нет, «конвертационные центры» и создание фиктивных предприятий остаются вне закона. Просто теперь их деятельность будет квалифицироваться как пособничество в уклонении от уплаты налогов (которое, кстати, является более тяжким преступлением чем фиктивное предпринимательство), а не как самостоятельное деяние. В пояснительной записке к законопроекту также сказано, что само по себе создание фиктивного предприятия можно будет рассматривать как подготовку к уклонению от уплаты налогов, но в доказуемость подобного состава на практике поверить сложно.

Станет ли теперь бизнесу дышаться легче? Возможно, но точнее покажет время. Дело в том, что приговор по ст. 205 Уголовного кодекса в отношении «фиктивного» контрагента редко использовался налоговыми органами как единственное основание для доначисления налоговых обязательств. Обычно фиктивность операции подтверждалась несколькими аргументами, и приговор являлся лишь одним из них. Кроме того, никто не мешает налоговикам все так же ссылаться на протоколы допросов директоров в актах налоговых проверок.

А еще не стоит забывать о статье 205-1 Уголовного кодекса (подделка документов, которые подаются для проведения государственной регистрации юридических лиц и физический лиц-предпринимателей), которая при небольшом творческом подходе может использоваться правоохранительными органами как вполне полноценная замена для статьи 205 УК Украины. То есть использоваться для тех же целей, для которых ранее использовалась статья о фиктивном предпринимательстве. И это уже происходит на практике.

Подводя итог, скажу, что, по сути, ничего революционного пока не произошло. Одно лишь исключение из уголовного кодекса определенной статьи не приведет к изменению устоявшихся практик в работе органов досудебного расследования. А фиктивное предпринимательство хоть и декриминализировано, но не легализировано, и это «две большие разницы».

 

Автор:
Владислав Борисенко,
адвокат, управляющий партнер АК «Борисенко и партнеры»

Оставьте ответ